В жаркий майский день Тереза Рейес проехала 300 миль, чтобы отметить 32-летие сына в центре содержания иммигрантов California City. Она приехала с подарком и надеждой обнять его. Вместо этого она сидела по одну сторону толстого стекла и говорила с ним через телефонную трубку, сдерживая слезы, чтобы он не видел, как она срывается. «Я хочу обнять сына и сказать ему, что все будет хорошо, — сказала она, — но не могу».

Так выглядит реальность для семей, навещающих близких в этом учреждении, открытом год назад при администрации Трампа и управляемом частным тюремным подрядчиком CoreCivic. Центр расположен в пустыне к северу от Лос-Анджелеса и содержит около 1600 человек. С первого дня здесь действует строгий запрет на контактные свидания: все встречи проходят через стеклянные перегородки, общение — только по телефону. Теперь родственники объединяются и публично требуют от начальника учреждения изменить правила.

Правозащитники утверждают, что такой тотальный запрет необычно суров, особенно для учреждения, где большинство задержанных ожидают разбирательств по иммиграционным делам, а не отбывают срок за насильственные преступления. Даже в американских тюрьмах, где содержатся осужденные преступники, членам семей обычно разрешают сидеть вместе в общих помещениях, и контакты ограничивают лишь при конкретных угрозах безопасности. Критики считают, что эта политика вписывается в более широкую картину нынешней администрации: людей помещают в центры содержания в большем количестве, пока их судебные процессы тянутся медленно, создавая условия, имитирующие тюремное заключение и разрывающие эмоциональные связи, которые могли бы их поддержать. Изоляция, по их словам, может использоваться как инструмент принуждения, подталкивая людей к согласию на депортацию лишь бы вырваться.

Аллен Тейсон, 37-летний отец из Гилроя, Калифорния, знает это чувство отчаяния не понаслышке. Он находится под стражей с февраля, когда его взяли под арест сотрудники ICE во время собеседования по грин-карте в офисе USCIS. Он описал учреждение как место, созданное для того, чтобы сломить дух. «Все направлено на то, чтобы сломать тебя, лишить надежды и заставить сдаться», — сказал он. Уроженец Филиппин, приехавший в США ребенком, Тейсон работал в ремонтной мастерской до ареста. Объятия жены и детей, по его словам, стали бы «короткой передышкой».

Его жена Саманта Санчес — гражданка США, она на седьмом месяце беременности. Тейсон пропустил почти всю ее беременность. Пара приняла болезненное решение: раз контактные свидания невозможны, Санчес не поедет в такую даль. Воспоминание о предыдущем заключении мужа, когда их маленький сын врезался в стеклянный барьер, пытаясь дотянуться до отца, было слишком свежим. Вместо этого они общаются по видеосвязи, которая стоит 21 цент за минуту, — растущий расход для Санчес, которая работает, несмотря на беременность с высоким риском. Она беспокоится, что разлука вредит ее здоровью. «Мне нужно увидеть его лично, чтобы знать, что он в порядке», — сказала она, добавив, что стресс и депрессия опасны при ее состоянии. Дома их пятилетняя дочь каждый день спрашивает, когда вернется отец, и часто молится в одиночестве.

Ситуация в California City не единична. Согласно данным на сайтах самого ICE, четыре из десяти крупнейших центров содержания в стране — California City, Stewart в Джорджии, South Texas в Пирсолле и Montgomery в Конро, Техас — полностью запрещают контактные свидания. Мишель Бране, ранее занимавшая пост омбудсмена по вопросам иммиграционного содержания в Министерстве внутренней безопасности, а теперь возглавляющая правозащитную группу Together and Free, отметила, что до 2016 года контактные свидания были нормой в учреждениях ICE. Сдвиг начался во время первого срока Трампа, сказала она, и все больше центров переходили на встречи за стеклом; эта тенденция сохранилась. Некоторые учреждения, например Otay Mesa в Сан-Диего, иногда шли еще дальше, заставляя семьи общаться по видеосвязи из отдельных комнат, часто с плохим соединением. Представители центров при вопросах часто ссылались на нехватку места как на причину ограничений, сказала Бране.

Детали внутренней политики центра California City и реакция начальника учреждения на кампанию семей не приводились в исходном материале.